В статье анализируются актуальные проблемы правового регулирования законного режима имущества супругов в Российской Федерации. На основе системного анализа норм Семейного кодекса РФ, разъяснений Верховного Суда РФ, определений Конституционного Суда РФ, а также современной судебной практики и доктринальных источников выделены три ключевые группы проблем. Во-первых, отсутствие чётких критериев отнесения имущества к совместно нажитому, что порождает споры о правовом режиме вещей, связанных с профессиональной деятельностью одного из супругов, цифровых активов, искусственного интеллекта и иных объектов. Во-вторых, неопределённость момента прекращения режима общей совместной собственности: законодательство не устанавливает, утрачивается ли этот режим автоматически с расторжением брака или сохраняется до момента фактического раздела имущества. В-третьих, неоднозначность применения презумпции согласия супруга на распоряжение общим имуществом (п. 2 ст. 35 СК РФ) и связанные с этим сложности для супруга, оспаривающего сделку, совершённую без его ведома. Автор приходит к выводу о необходимости совершенствования законодательной базы, в том числе путём закрепления перечня критериев совместного имущества, уточнения момента прекращения общего режима и пересмотра бремени доказывания при оспаривании сделок. Выявляются наиболее проблемные аспекты правового регулирования законного режима имущества супругов, а также анализируются типичные затруднения, с которыми сталкиваются суды при применении соответствующих норм семейного законодательства.

The article analyzes current problems of the legal regulation of the statutory property regime of spouses in the Russian Federation. Based on a systematic analysis of the norms of the Family Code of the Russian Federation, explanations of the Supreme Court of the Russian Federation, rulings of the Constitutional Court of the Russian Federation, as well as contemporary judicial practice and doctrinal sources, three key groups of problems are identified. First, the absence of clear criteria for attributing property to jointly acquired property, which gives rise to disputes over the legal regime of things related to the professional activity of one of the spouses, digital assets, artificial intelligence and other objects. Second, the uncertainty of the moment when the regime of common joint property terminates: the legislation does not establish whether this regime is automatically lost upon divorce or persists until the actual division of property. Third, the ambiguity in applying the presumption of the spouse’s consent to the disposal of common property (clause 2 of Article 35 of the Family Code of the Russian Federation) and the associated difficulties for the spouse challenging a transaction made without his/her knowledge. The author concludes that it is necessary to improve the legislative framework, including by establishing a list of criteria for common property, clarifying the moment of termination of the common regime, and revising the burden of proof when challenging transactions. The most problematic aspects of the legal regulation of the statutory property regime of spouses are identified, and typical difficulties faced by courts when applying the relevant norms of family legislation are analyzed.