В статье исследуются дванаиболее значимых программно-конституционных проекта декабристского движения — «Конституция» Н. М. Муравьева и «Русская Правда» П. И. Пестеля — в аспекте закрепления прав, свобод и обязанностей человека и гражданина. Обосновывается, что обадокумента являлись не только политическими программами тайных обществ, но и ранними моделя мироссийской конституционной правосубъектности, в которых впервые системно были соединены идеи народного суверенитета, отмены крепостного состояния, равенства перед законом, гражданской безопасности, свободы совести, печати, передвижения и участия в публичном управлении. Выявляет сяразличие методологических оснований проектов: у Н. М. Муравьева права и свободы выводятся из идеи ограничения власти, федеративного устройства, суда и представительства; у П. И. Пестеля — из идеи общего блага, равенства, унитарной республики и преобразующей роли Временного верховно гоправления. Делается вывод о двойственном значении декабристских проектов: они предвосхитили отечественную конституционную лексику прав человека, но одновременно сохранили существенные ограничения сословного, имущественного, гендерного и национально-государственного характера.

The article examines twokeyconstitutional projects of the Decembrist movement — N. M. Muravyov’s Constitution and P. I. Pestel’s Russian Truth — from the standpoint of human and civil rights and freedoms. The author argues that these texts should be treated asearly models of Russian constitutional legal personality. The study compares Muravyov’s liberal-constitutional concept of limited power, federalism, representation and judicial guarantees with Pestel’s republican and statist concept based on equality, public welfare, a unitary state and transitional revolutionary government. The article concludes that the Decembrist projects anticipated the language of constitutional rights in Russia, while preserving significant restrictions related to property, gender, social and national policy.